Scarborough Fair

83. ВЕЩЬ
    Мама, папа и прислуга по названию Наташа
сидели за столом и пили.
    Папа был несомненно забулдыга. Даже мама
смотрела  на  него свысока. Но это не мешало
папе быть очень  хорошим человеком. Он очень
добродушно смеялся и качался на стуле.  Гор-
ничная  Наташе,  в наколке и передничке, все
время невозможно смеялась. Папа веселил всех
своей бородой, но горничная Наташа конфузли-
во опускала  глаза, изображая, что она стес-
няется.
    Мама,  высокая женщина с большой причес-
кой, говорила  лошадиным голосом Мамин голос
трубил  в  столовой,  отзываясь на дворе и в
других комнатах.
    Выпив  по первой рюмочке, все на секунду
замолчали и  поели  колбасы.  Немного погодя
все опять заговорили.
    Вдруг,  совершенно  неожиданно,  в дверь
кто-то постучал.  Ни папа,  ни мама, ни гор-
ничная  Наташа  не могли догадаться, кто это
стучит в двери.
    - Как это странно, - сказал папа. -  Кто
бы там мог стучать в дверь?
    Мама  сделала  соболезнующее лицо и не в
очередь налила себе вторую рюмочку, выпила и
сказал:
    - Странно.
    Папа  ничего не сказал плохого, но налил
себе тоже рюмочку,выпил и встал из-за стола.
    Ростом был папа невысок. Не в пример ма-
ме. Мама была высокой, полной женщиной с ло-
шадиным голосом,а папа был просто ее супруг.
В  добавление ко всему прочему папа был вес-
нушчат.
    Он  одним  шагом подошел к двери и спро-
сил:
    - Кто там?
    - Я, - сказал голос за дверью.
    Тут же открылась дверь и вошла горничная
Наташа, вся смущенная и розовая. Как цветок.
Как цветок.
    Папа сел.
    Мама выпила еще.
    Горничная  Наташа  и другая, как цветок,
зарделись от стыда. Папа посмотрел на них  и
ничего не сказал, а только выпил, также  как
и мама.
    Чтобы  заглушить  неприятное  жжение  во
рту,  папа вскрыл  банку консервов с раковым
паштетом.  Все были очень рады, ели до утра.
Но  мама  молчала,  сидя на своем месте. Это
было очень неприятно.
    Когда папа собирался что-то спеть, стук-
нуло окно. Мама вскочила с испуга и закрича-
ла,  что  она ясно видит, как с улицы в окно
кто-то  заглянул.  Другие уверяли маму,  что
это невозможно, так как их квартира в треть-
ем этаже, и никто с  улмцы в окно посмотреть
не  может, -  для этого нужно быть великаном
или Голиафом.
    Но  маме взбрела в голову крепкая мысль.
Ничто на  свете  не могло  ее убедить, что в
окно никто не смотрел.
    Чтобы успокоить маму, ей налили еще одну
рюмочку.  Мама выпила рюмочку. Папа тоже на-
лил себе и выпил.
    Наташа горничная, как цветок, сидели,по-
пив глаза от конфуза.
    - Не  могу  быть  в  хорошем настроении,
когда  на нас смотрят с улицы через окно,  -
кричала мама.
    Папа  был в отчаянии, не зная, как успо-
коить маму. Он сбегал даже во двор,  пытаясь
заглянуть оттуда хотя бы в окно второго эта-
жа. Конечно,  он не смог дотянуться. Но маму
это нисколько не убедило. Мама даже не виде-
ла, как папа не мог дотянуться до окна всего
лишь второго этажа.
    Окончательно расстроенный всем этим, па-
па вихрем влетел в  столовую и  залпом выпил
две  рюмочки, налив рюмочку и маме. Мама вы-
пила рюмочку,  но сказала, что пьет только в
знак  того, что убеждена, что  в окно кто-то
посмотрел.
    Папа даже руками развел.
    - Вот, - сказал он маме и, подойдя к ок-
ну, растворил настежь обе рамы.
    В окно попытался влезть какой-то человек
в грязном воротничке и с ножом в руках. Уви-
дя его папа захлопнул раму и сказал:
    - Никого нет там.
    Однако человек в грязном воротничке сто-
ял  за окном и смотрел в комнату и даже отк-
рыл окно и вошел.
    Мама была страшно взволнованна. Она гро-
хнулась  в истерику, но, выпив немного пред-
ложенного ей папой и закусив грибком,  успо-
коилась.
    Вскоре  и  папа пришел в себя. Все опять
сели к столу и продолжали пить.
    Папа  достал  газету и долго вертел ее в
руках,  ища, где верх и где низ.  Но сколько
он ни искал, так и не нашел,  а потому отло-
жил газету в сторону и выпил рюмочку.
    - Хорошо, - сказал папа, - но не хватает
огурцов.
    Мама  неприлично заржала, отчего горнич-
ные сильно сконфузились и принялись рассмат-
ривать узор на скатерти.
    Папа  выпил  еще и вдруг,  схватив маму,
посадил ее на буфет.
    У  мамы  взбилась седая пышная прическа,
на  лице  проступили красные пятна, и, в об-
щем, рожа была возбужденная.
    Папа подтянул свои штаны и начал тост.
    Но тут открылся в полу люк, и оттуда вы-
лез монах.
    Горничные так переконфузились,  что одну
начало рвать. Наташа держала свою подругу за
лоб, стараясь скрыть безобразие.
    Монах, который вылез из-под пола, прице-
лился кулаком в папино ухо, да как треснет!
    Папа так и шлепнулся на стул, не окончив
тоста.
    Тогда  монах подошел к маме и  ударил ее
как-то снизу, - не то рукой, не то ногой.
    Мама  принялась  кричать  и звать на по-
мощь.
    А монах схватил за шиворот обеих горнич-
ных и, помотав ими по воздуху, отпустил.
    Потом, никем не замеченный, монах скрыл-
ся опять под пол и закрыл за собою люк.
    Очень долго ни мама, ни папа, ни горнич-
ная Наташа не могли прийти в себя. Но потом,
отдышавшись и  приведя  себя в порядок,  они
все  выпили по  рюмочке и сели за стол заку-
сить шинкованной капусткой.
    Выпив еще по рюмочке, все посидели, мир-
но беседуя.
    Вдруг  папа  побагровел  и принялся кри-
чать.
    - Что! Что! - кричал папа. -  Вы считае-
те  меня  за мелочного человека! Вы смотрите
на меня как  на неудачника!  Я вам не прижи-
вальщик! Сами вы негодяи!
    Мама и горничная Наташа выбежали из сто-
ловой и заперлись на кухне.
    - Пошел, забулдыга! Пошел, чертово копы-
то! - шептала мама в ужасе окончательно ско-
нфуженной Наташе.
    А папа сидел в столовой до утра и  орал,
пока  не взял папку с делами, одел белую фу-
ражку и скромно пошел на службу.
                                 31 мая 1929

82. ИСТОРИ СДЫГР АППР
    А н д р е й  С е м е н о в и ч:  Здравс-
вуй, Петя.
    П е т р  П а в л о в и ч:    Здравствуй,
здравствуй. Guten Morgen. Куда несет?
    Андрей  Семенович  протянул  руку  Петру
Павловичу, а Петр Павлович схватил руку Анд-
рея Семеновича  и так ее дернули, что Андрей
Семенович остался без руки и с испугу кинул-
ся бежать.  Петр  Павлович бежали за Андреем
Семеновичем и кричали: "Я тебе, мерзавцу,ру-
ку оторвал,  а вот обожди, догоню, так и го-
лову оторву!"
    Андрей Семенович  неожиданно сделал пры-
жок и  перескочил канаву, а Петр Павлович не
сумели перепрыгнуть канавы и остались по сию
сторону.
    А н д р е й  С е м е н о в и ч: Что?  Не
догнал?
    П е т р  П а в л о в и ч:  А это вот ви-
дел? (И показал руку Андрея Семеновича.)
    А н д р е й С е м е н о в и ч:  Это  моя
рука!
    П е т р  П а в л о в и ч: Да-с, рука ва-
ша! Чем махать будете?
    А н д р е й С е м е н о в и ч:   Платоч-
ком.
    П е т р  П а в л о в и ч:  Хорош, нечего
сказать! Одну руку в карман сунул,  и головы
почесать нечем.
    А н д р е й С е м е н о в и ч: Петя! Да-
вай так:  я  тебе  чего-нибудь дам, а ты мне
руку отдай.
    П е т р   П а в л о в и ч:  Нет,  я руки
тебе не отдам. Лучше и не проси. А вот,  хо-
чешь,  пойдем к профессору Тартарелину, - он
тебя вылечит.
    Андрей Семенович  прыгнул от  радости  и
пошел к профессору Тартарелину.

    А н д р е й С е м е н о в и ч: Многоува-
жаемый профессор, вылечите мою правую  руку.
Ее оторвал мой приятель Петр Павлович и  об-
ратно не отдает.
    Петр Павлович стояли в прихожей  профес-
сора  и  демонически хохотали.  Под мышкой у
них была рука Андрея Семеновича, которую они
держали презрительно, наподобие портфеля.
    Осмотрев  плечо  Андрея Семеновича, про-
фессор закурил трубку-папиросу и вымолвил:
    - Это крупная шшадина.
    А н д р е й С е м е н о в и ч: Простите,
как вы сказали?
    П р о ф е с с о р: Сшадина.
    А н д р е й  С е м е н о в и ч: Ссадина?
    П р о ф е с с о р:  Да, да, да.  Шатина.
Ша-тин-на!
    А н д р е й  С е м е н о в и ч:   Хороша
ссадина, когда руки-то нет!
    (Из прихожей послышался смех.)
    П р о ф е с с о р: Ой! Кто там шмиется?
    А н д р е й  С е м е н о в и ч:  Это так
просто. Вы не обращайте внимания.
    П р о ф е с с о р: Хо! Ш  удовольствием.
Хотите, что-нибудь почитаем?
    А н д р е й С е м е н о в и ч: А вы меня
полечите.
    П р о ф е с с о р: Да, да, да. Почитаем,
а потом я вас полечу. Садитесь.
    (Оба садятся.)
    П р о ф е с с о р:  Хотите, я вам прочту
свою науку?
    А н д р е й  С е м е н о в и ч: Пожалуй-
ста! Очень интересно.
    П р о ф е с с о р: Только я изложил ее в
стихах.
    А н д р е й С е м е н о в и ч: Это стра-
шно интересно.
    П р о ф е с с о р:  Вот,  хе-хе,  я  вам
прочту  отсюда  досюда. Тут вот о внутренних
органах, а тут уже о суставах.
    П е т р  П а в л о в и ч  ( входя в ком-
нату):
         Здрыгр аппр устр устр
         я несу чужую руку
         здрыгр аппр устр устр
         где профессор Тартарелин?
         здрыгр аппр устр устр
         где приемные часы?
         если эти побрякушки
         с двумя гирями до полу
         эти часики старушки
         пролетели параболу
         здрыгр аппр устр устр
         ход часов нарушен мною
         им в замену карабистр
         на подставке здрыгр аппр
         с бесконечною рукою
         приспособленной как стрелы
         от минуты за другою
         в путь несется погорелый
         а под белым циферблатом
         блин мотает устр устр
         и закутанный халатом
         восседает карабистр
         он приемные секунды
         смотрит в двигатель размерен
         чтобы время не гуляло
         где профессор Тартарелин,
         где Андрей Семеныч здрыгр
         однорукий здрыгр аппр
         лечит здрыгр аппр устр
         приспосабливает руку
         приколачивает пальцы
         здрыгр аппр прибивает
         здрыгр аппр устр бьет.
    П р о ф е с с о р   Т а р т а р е л и н:
    Это  вы искалечили гражданина, Петр Пав-
лович?
    П е т р   П а в л о в и ч:  Руку  вырвал
из манжеты.
    А н д р е й  С е м е н о в и ч:    Бегал
следом.
    П р о ф е с с о р: Отвечайте!
    (Петр Павлович смеются.)
    К а р а б и с т р: Гвиндалея!
    П е т р   П а в л о в и ч: Карабистр!
    К а р а б и с т р: Гвиндалан.
    П р о ф е с с о р:  Расскажите, как было
дело.
    А н д р е й  С е м е н о в и ч:

        Шел я по полю намедни
        и внезапно вижу: Петя
        мне навстречу идет спокойно
        и, меня как будто не заметя,
        хочет мимо проскочить.
        Я кричу ему: ах, Петя!
        Здравствуй, Петя, мой приятель
        ты, как видно, не заметил,
        что иду навстречу я.
    П е т р   П а в л о в и ч:

        Но господство обстоятельств
        и скрещение событий
        испокон веков доныне
        нами правит, как детьми,
        морит голодом в пустыне,
        хлещет в комнате плетьми.
    П р о ф е с с о р: Так-так, - это понят-
но. Стечение обстоятельств.Это верно. Закон.

    Тут  вдруг  Петр  Павлович  наклонился к
профессору и откусил ему ухо. Андрей Семено-
вич побежал за милиционером, а Петр Павлович
бросили на пол руку Андрея Семеновича, поло-
жили на стол откушенное ухо профессора  Тар-
тарелина  и незаметно ушли по черной лестни-
це.
    Профессор лежал на полу и стонал.
    - Ой-ой-ой, как больно! - стонал профес-
сор. -  Моя рана горит и исходит соком.  Где
найдется такой  сострадательный человек, ко-
торый  промоет мою  рану и зальет ее каллои-
дом?!
    Был чудный вечер. Высокие звезды, распо-
ложенные на  небе  установленными  фигурами,
светили вниз.  Андрей Семенович, дыша полной
грудью,  тащил двух милиционеров к дому про-
фессора Тартарелина. Помахивая своей единст-
венной рукой, Андрей Семенович рассказывал о
случившемся.
    Милиционер спросил Андрея Семеновича:
    - Как зовут этого проходимца?
    Андрей Семенович не выдал своего товари-
ща и даже не сказал его имени.
    Тогда  оба  милиционера  спросили Андрея
Семеновича:
    - Скажите нам, вы его давно знаете?
    - С маленьких  лет,  когда я был еще вот
таким маленьким, - сказал Андрей Семенович.
    - А как он выглядит? - спросили милицио-
неры.
    - Его характерной чертой является  длин-
ная черная борода,  -  сказал Андрей Семено-
вич.
    Милиционеры  остановились, подтянули по-
туже  свои кушаки и, открыв рты, запели про-
тяжными ночными голосами:
         Ах, как это интересно,
         был приятель молодой,
         а подрос когда приятель,
         стал ходить он с бородой.
    - Вы обладаетет очень недурными  голоса-
ми,  разрешите поблагодарить вас,  -  сказал
Андрей  Семенович  и  протянул  милиционерам
пустой рукав, потому что руки не было.
    - Мы можем и на научные темы поговорить,
- сказали милиционеры хором.
    Андрей Семенович махнул пустышкой.
    - Земля имеет семь океянов, - начали ми-
лиционеры.  - Научные физики изучали солнеч-
ные пятна и привели к заключению, что на
планетах  нет  водорода, и там неуместно ка-
кое-либо сожительство.
    В  нашей  атмосфере имеется такая точка,
которая всякий центр зашибет.
    Английский кремарторий  Альберт Эйнштейн
изобрел такую махинацию,  через которую вся-
кая штука относительна.
    - О  любезные  милиционеры!  - взмолился
Андрей Семенович. -  Бежимте скорее, а не то
мой приятель убьет профессора Тартарелина.
    Одного  милиционера звали Володя, а дру-
гого Сережа. Володя схватил Сережу под руку,
а Сережа схватил Андрея Семеновича за рукав,
и они все втроем побежали.
    - Глядите, три институтки бегут! -  кри-
чали им вслед извозчики.  Один  даже  хватил
Андрей Семеновичережу кнутом по заднице.
    - Постой!  На обратном пути ты мне штраф
заплатишь! - крикнул Сережа, не выпуская  из
рук Андрея Семеновича.
    Добежав  до  дома  профессора,  все трое
сказали:
    - Тпррр! - и остановились.
    - По лестнице, в третий этаж!  - скоман-
довал Андрей Семенович.
    - Hoch!  -  крикнули милиционеры и кину-
лись по лестнице.
    Моментально высадив  плечом  дверь,  они
вошли в кабинет профессора Тартарелина
    Профессор Тартарелин сидел на полу,а же-
на профессора стояла перед ним на коленях  и
пришивала  профессору  ухо  розовой шелковой
ниточкой. Профессор держал в руках ножницы и
вырезал  платье на  животе своей жены. Когда
показался голый женин живот, профессор потер
его ладонью и посмотрел в него, как в зерка-
ло.
    - Куда шьешь?  Разве не видишь, что одно
ухо выше другого получилось? - сказал серди-
то профессор.
    Жена  отпорола ухо и стала пришивать его
заново.
    Голый женский живот,  как видно развесе-
лил профессора. Усы его ощетинились, а глаз-
ки заулыбались.
    - Катенька, -  сказал профессор, - брось
пришивать ухо  где-то сбоку,  пришей мне его
лучше к щеке.
    Катенька,  жена  профессора Тартарелина,
терпеливо отпорола  ухо во второй раз и при-
нялась пришивать его к щеке профессора.
    - Ой, как щекотно!  Ха-ха-ха! Как щекот-
но!  -  смеялся профессор,  но вдруг,  увидя
стоящих  на  пороге милиционеров, замолчал и
сделался серьезным.
    Милиционер С е р е ж а:  Где здесь пост-
радавший?
    Милиционер В о л о д я: Кому здесь отку-
сили ухо?
    П р о ф е с с о р  (поднимаясь на ноги):
Господа!  Я  -  человек, изучающий науку вот
уже,  слава богу,  пятьдесят шесть лет, ни в
какие другие дела не вмешиваюсь. Если вы ду-
маете,  что мне откусили ухо, то вы  жестоко
ошибаетесь. Как видите, у меня оба уха целы.
Одно, правда, на щеке, но такова моя воля.
    Милиционер  С е р е ж а:  Действительно,
верно, оба уха налицо.
    Милиционер В о л о д я: У моего двоюрод-
ного брата так брови росли под носом.
    Милиционер  С е р е ж а:   Не  брови,  а
просто усы.
    К а р а б и с т р: Фасфалакат!
    П р о ф е с с о р: Приемные часы оконче-
ны.
    Ж е н а  п р о ф е с с о р а:Пора спать.
    А н д р е й  С е м е н о в и ч  (входя):
Половина двенадцатого.
    М и л и ц и о н е р ы х о р о м: Спокой-
ной ночи.
    Э х о: Спите сладко.
    Профессор ложится на пол, остальные тоже
ложатся и засыпают.
                   С о н
          тихо плещет океян
          скалы грозные ду ду
          тихо светит океян
          человек поет в дуду
          тихо по морю бегут
          страха белые слоны
          рыбы скользкие поют
          звезды падают с луны
          домик слабенький стоит
          двери настежь распахнул
          печи теплые сулит
          в доме дремлет караул
          а на крыше спит старуха
          на носу ее кривом
          тихо ветром плещет в ухо
          дует волосы кругом
          а на дереве кукушка
          сквозь очки глядит на север
          не гляди моя кукушка
          не гляди всю ночь на север
          там лишь ветер карабистр
          время в цифрах бережет
          там лишь ястреб сдыгр устр
          себе добычу стережет
    П е т р   П а в л о в и ч:

         Кто-то тут впотьмах уснул,
         шарю, чую: стол и стул,
         натыкаюсь на комод,
         вижу древо бергамот,
         я спешу, срываю груши,
         что за дьявол! это уши!
         Я боюсь, бегу направо,
         предо мной стоит дубрава,
         я обратно так и сяк,
         натыкаюсь на косяк,
         ноги гнутся, тянут лечь,
         думал: двери - это печь,
         прыгнул влево - там кровать,
         помогите!...
    П р о ф е с с о р  (просыпаясь): Ать?..
    А н д р е й С е м е н о в и ч  ( вскаки-
вая): Ффу! Ну и сон же видел, будто нам всем
уши пообрывали. (Зажигает свет.)
    Оказывается, что, пока все спали, прихо-
дили Петр Павлович и обрезали всем уши.
    Замечание милиционера С е р е ж и:
    - Сон в руку!
                         <Апрель? 1929 года>

81.
    
    Одна  муха  ударила в лоб бегущего  мимо
господина, прошла сквозь его  голову и вышла
из затылка.  Господин, по фамилии  Дернятин,
был весьма  удивлен:  ему  показалось, что в
его мозгах что-то просвистело,  а на затылке
лопнула кожица и стало щекотно. Дернятин ос-
тановился и  подумал:  "Что  бы  это значло?
Ведь  совершенно  ясно  я  слышал  в  мозгах
свист.  Ничего такого мне в голову не прихо-
дило, чтобы я мог понять, в чем тут дело. Во
всяком случае, ощущение редкостное,  похожее
на какую-то  головную  болезнь. Но больше об
этом я думать  не буду,  а  буду  продолжать
свой бег. С этими мыслями господин  Дернятин
побежал дальше, но как он ни бежал, того уже
все-таки  не получилось. На голубой  дорожке
Дернятин  оступился ногой и  едва  не  упал,
пришлось  даже  помахать   руками в воздухе.
"Хорошо, что я не упал, - подумал Дернятин,-
а то  разбил бы свои очки  и перестал бы ви-
деть направление путей". Дальше Дернятин по-
шел шагом, опираясь на свою тросточку. Одна-
ко одна  опасность следовала за другой. Дер-
нятин запел какую-то  песень, чтобы рассеять
свои  нехорошие мысли. Песень была веселой и
звучной,  такая, что Дернятин  увлекся  ей и
забыл даже,  что он идет по голубой дорожке,
по которой  в эти часы дня ездили другой раз
автомобили  с  головокружительной быстротой.
Голубая  дорожка была очень узенькая, и отс-
кочить в сторону от автомобиля было довольно
трудно. Потому  она считалась опасным путем.
Осторожные люди всегда ходили по голубой до-
рожке  с  опаской,  чтобы  не  умереть.  Тут
смерть поджидала пешехода на каждом шагу, то
в виде автомобиля,  то в виде ломовика, а то
в виде  телеги с  каменным  углем.  Не успел
Дернятин высморкаться, как на него катил ог-
ромный  автомобиль. Дернятин крикнул:  "Уми-
раю!" - и прыгнул в сторону. Трава расступи-
лась  перед ним,  и он упал в сырую канавку.
Автомобиль с  грохотом проехал мимо,  подняв
на крыше флаг бедственных положений.  Люди в
автомобиле были уверены, что Дернятин погиб,
а потому  сняли  свои гловные уборы и дальше
ехали уже простоволосые. "Вы не заметили,под
какие колеса попал этот странник, под перед-
ние или под задние?" - спросил господин,оде-
тый в муфту, то есть не в муфту, а в башлык.
"У меня, - говоривал этот господин, - здоро-
во застужены щеки и ушные мочки, а потому  я
хожу  всегда в этом башлыке". Рядом с госпо-
дином  в автомобиле сидела дама,  интересная
своим  ртом. "Я, - сказала дама, - волнуюсь,
как бы нас не обвинили в убийстве этого пут-
ника". - "Что? Что?" - спросил господин, от-
тягивая  с  уха  башлык. Дама повторила свое
опасение. "Нет, - сказал господин в башлыке,
-  убийство карается  только  в тех случаях,
когда убитый подобен тыкве. Мы же нет. Мы же
нет. Мы не виноваты в смерти путника. Он сам
крикнул:  умираю!  Мы  только  свидетели его
внезапной смерти". Мадам Анэт улыбнулась ин-
тересным ртом и сказала про себя: "Антон Ан-
тонович,  вы ловко выходите из беды". А гос-
подин Дернятин лежал в сырой канаве, вытянув
свои руки и ноги. А автомобиль уже уехал.Уже
Дернятин понял, что  он  умер. смерть в виде
автомобиля  миновала его. Он встал, почистил
рукавом свой костюм, послюнявил пальцы и по-
шел по голубой дорожке нагонять время. Время
на девять с половиной минут  убежало вперед,
и Дернятин шел, нагоняя минуты.
    
    Семья Рундадаров жила в доме у тихой ре-
ки Свиречки.  Отец Рундадаров, Платон Ильич,
любил знания  высоких  полетов:  Математика,
Тройная  философия,  География Эдема,  книги
Винтвивека,  учение о смертных толчках и не-
бесная иерархия Дионисия Ареопагита были на-
илюбимейшие науки Платона Ильича. Двери дома
Рундадаров были открыты всем странникам, по-
сетившим святые точки нашей планеты. Расска-
зы о летающих холмах, приносимые оборванцами
из Никитинской  слободы,  встречались в доме
Рундадаров с оживлением и напряженным внима-
нием.  Платоном  Ильичом  хранились  длинные
списки  о  деталях  летания больших и малких
холмов.  Особенно  отличался  от  всех  иных
взлетов  взлет  Капустинского холма. Как из-
вестно, Капустинский холм взлетел ночью, ча-
сов в 5,  выворотив  с корнем кедр. От места
взлета к небу холм поднимался не  по  серпо-
видному  пути,  как  все  прочие холмы, а по
прямой  линии,  сделав  маленькие  колебания
лишь  на высоте 15 - 16 километров. И ветер,
дующий в холм, пролетал сквозь него, не сго-
няя егос пути.  Будто  холм  кремневых пород
потерял   свойство  непрницаемости.   Сквозь
холм,  например, пролетела галка. Пролетела,
как  сквозь  облако.  Об этом утверждают не-
сколько свидетелей.  Это противоречило зако-
нам летающих холмов, но факт оставался фак-
том, и Платон Ильич занес его в список дета-
лей  Капустинского холма. Ежедневно у Рунда-
даров  собирались  почетные гости и обсужда-
лись признаки законов алогической цепи. Сре-
ди почетных гостей были:  профессор железных
путей Михаил Иванович Дундуков, игумен Мири-
нос II и плехаризиаст Стефан Дернятин. Гости
собирались в  нижней  гостиной,  садились за
продолговатый стол,  на стол ставилось обык-
новенное корыто с водой.  Гости,  разговари-
вая, поплевывали в корыто:  таков был обычай
в семье Рундадаров. Сам Платон Ильич сидел с
кнутиком.  Время  от  времени он мочил его в
воде и хлестал им по пустому стулу.  Это на-
зывалось "шуметь инструментом". В девять ча-
сов появлялась жена Платона Ильича, Анна Ма-
ляевна,  и  вела  гостей к столу.  Гости ели
жидкте и твердые блюда,  потом подползали на
четвереньках к Анне Маляевне,  целовалией ей
ручку и садились пить чай. а чаем игумен Ми-
ринос II рассказывал случай, происшедший че-
тырнадцать лет тому назад. Будто он, игумен,
сидел как-то  на ступеньках своего крыльца и
кормил  уток.  Вдруг  из дома вылетела муха,
покружилась и ударила игумена в лоб. Ударила
в лоб  и прошла насквозь головы,  и вышла из
затылка,  и  улетела опять в дом. Игумен ос-
тался сидеть на  крыльце с восхищенной улыб-
кой,  что наконец-то воочию увидел чудо. Ос-
тальные гости, выслушав Мириноса II, ударили
себя чайными ложками по губам и по кадыку  в
знак того, что вечер окончен. После разговор
принимал  фривольный характер. Анна Маляевна
уходила из комнаты,  а господин плехаризиаст
Дернятин заговаривал на тему "Женщина и цве-
ты". Бывало и так,  что  некоторые из гостей
оставались  ночевать.  Тогда сдвигалось нес-
колько шкапов, и на шкапы укладывали Мирино-
са II. Профессор Дундуков спал в столовой на
рояле, а господин Дернятин ложился в кровать
к рундадарской  прислуге Маше. В большинстве
же случаев гости расходились по домам.  Пла-
тон Ильич сам запирал за ними дверь и шел  к
Анне Маляевне. По реке Свиречке плыли с пес-
нями никитинские рыбаки. И под рыбацкие пес-
ни засыпала семья Рундадаров.
                               <1929 - 1930>

 Однажды Чернышевский видел из окна  сво-
ей мансарды, как Лермонтов вскочил на коня и
крикнул:  "В Пассаж!". "Ну и что же, - поду-
мал Чернышевский, -  вот Бог даст, революция
будет, тогда и я как-то крикну". И стал  ре-
петировать перед зеркалом, повторяя  на раз-
ные манеры: "В Пассаж! В Пассаж! В Пассажжж!
В Пассаааж!!".

62. О  ВРЕДЕ КУРЕНИЯ
           (из записной книжки)
    Надо  бросить курить,  чтобы  хвастаться
своей силой воли.
    Приятно, не покурив неделю и  уверившись
в себе, что  сумеешь удержаться  от курения,
прийти в общество Липавского,  Олейникова  и
Заболоцкого,  чтобы они сами обратили внима-
ние на то, что ты целый  вечер  не куришь. И
на вопрос их: почему ты не куришь?  -  отве-
тить, скрывая в себе страшное хвастовство: я
бросил курить.
    Великий человек не должен курить.
    Хорошо и практично,  чтобы избавиться от
порока курения, использовать  порок хвастов-
ства.
    Винолюбие,  чревоугодие  и   хвастовство
меньшие пороки, нежели курение.
    Курящий мужчина никогда не находится  на
высоте своего положения,  а  курящая женщина
способна положительно на все.  А потому бро-
сим, товарищи курить.

                                     1933 г.

59. СУДЬБА ЖЕНЫ ПРОФЕССОРА
    Однажды один профессор съел чего-то,  да
не то, и его начало рвать.
    Пришла его жена и говорит:
    - Ты чего?
    А профессор говорит:
    - Ничего.
    Жена обратно ушла.
    Профессор лег на оттоманку, полежал, от-
дохнул и на службу пошел.
    А на службе ему сюрприз, жалованье скос-
тили: вместо 650 руб. всего только 500 оста-
вили.
    Профессор туда-сюда  - ничего не помога-
ет. Профессор и к директору,  а директор его
в шею.  Профессор к бухгалтеру,  а бухгалтер
говорит:
    - Обратитесь к директору.
    Профессор  сел на поезд и поехал в Моск-
ву.
    По дороге профессор схватил грипп.  При-
ехал в Москву, а на платформу вылезти не мо-
жет.
    Положили профессора на носилки и отнесли
в больницу.
    Пролежал профессор в больнице не  больше
четырех дней и умер.
    Тело профессора сожгли в крематории, пе-
пел положили в баночку и послали его жене.
    Вот жена  профессора сидит и кофе  пьет.
Вдруг звонок. Что такое?
    - Вам посылка.
    Жена  обрадовалась,  улыбается  во  весь
рот, почтальону полтинник в руку сует и ско-
рее посылку распечатывает.
    Смотрит, а в посылке баночка с пеплом  и
записка:  "Вот все, что осталось  от  Вашего
супруга".
    Жена  профессора очень расстроилась, по-
плакала часа три и пошла  баночку  с  пеплом
хоронить. Завернула она  баночку  в газету и
отнесла в сад имени  1-ой пятилетки, б. Тав-
рический.
    Выбрала жена профессора аллейку  поглуше
и  только  хотела  баночку  в землю  зарыть,
вдруг идет сторож.
    - Эй, - кричит сторож, - ты чего тут де-
лаешь?
    Жена профессора испугалась и говорит:
    - Да  вот хотела лягушек в баночку изло-
вить.
    -  Ну,  - говорит сторож, -  это ничего,
только смотри: по траве ходить воспрещается.
    Когда сторож ушел, жена профессора зары-
ла баночку в  землю, ногой вокруг притоптала
и пошла по саду погулять.
    А в саду к ней какой-то матрос пристал.
    - Пойдем да пойдем, - говорит, - спать.
    Она говорит:
    - Зачем же днем спать?
    А  он опять свое: спать да спать. И дей-
ствительно, захотелось профессорше спать.
    Идет она  по улицам, а ей спать хочется.
Вокруг люди бегают, какие-то синие, да зеле-
ные, а ей  все  спать хочется.  Идет  она  и
спит. И видит сон, будто идет к ней навстре-
чу Лев Толстой и в руках  ночной горшок дер-
жит. Она его спрашивает: "Что же это такое?"
А он показывает ей пальцем на горшок и гово-
рит:
    - Вот, - говорит, - тут я кое-что  наде-
лал  и  теперь несу всему  свету показывать.
Пусть, - говорит, - все смотрят.
    Стала  профессорша тоже смотреть  и  ви-
дит, будто это уже не Толстой, а сарай,  а в
сарае сидит курица.
    Стала  профессорша  курицу ловить, а ку-
рица забилась под диван  и оттуда уже кроли-
ком выглядывает.
    Полезла профессорша за кроликом под  ди-
ван и проснулась. Проснулась. Смотрит: дейс-
твительно лежит она под диваном.
    Вылезла  профессорша из-под дивана,  ви-
дит - комната ее собственная.  А вот  и стол
стоит  с недопитым кофем.  На  столе записка
лежит: "Вот все, что осталось от Вашего суп-
руга".
    Всплакнула  профессорш а еще раз и  села
холодный кофе допивать.
    Вдруг звонок. Что такое?
    - Поедемте.
    - Куда? - спрашивает профессорша.
    - В сумасшедший дом, - отвечают люди.
    Профессорша стала кричать  и  упираться,
но люди схватили  ее и отвезли в сумасшедший
дом.
    И  вот сидит  совершенно нормальная про-
фессорша на койке в сумасшедшем доме, держит
в руках удочку и ловит на полу  каких-то не-
видимых рыбок.
    Эта профессорша только жалкий пример то-
го,  как много в жизни  несчастных,  которые
занимают в жизни не то место, которое им за-
нимать следует.

                       21 августа 1936 года.

55. КАССИРША
    Нашла  Маша гриб,  сорвала его и понесла
на рынок. На рынке Машу ударили  по  голове,
да еще обещали ударить ее по ногам.  Испуга-
лась Маша и побежала прочь.
    Прибежала Маша в кооператив и хотела там
за кассу спрятаться. А заведующий увидел Ма-
шу и говорит:
    - Что это у тебя в руках?
    А Маша говорит:
    - Гриб.
    Заведующий говорит:
    - Ишь какая бойкая!  Хочешь,  я  тебя на
место устрою?
    Маша говорит:
    - А не устроишь.
    Заведующий говорит:
    - А  вот  устрою! - и устроил Машу кассу
вертеть.
    Маша вертела, вертела кассу и вдруг уме-
рла. Пришла  милиция,  составила  протокол и
велела заведующему заплатить штраф - 15 руб-
лей.
    Заведующий говорит:
    - За что же штраф?
    А милиция говорит:
    - За убийство.
    Заведующий испугался,  заплатил поскорее
штраф и говорит:
    - Унесите  только  поскорее  эту мертвую
кассиршу.
    А продавец из фруктового отдела говорит:
    - Нет, это неправда, она была не кассир-
ша. Она только ручку в кассе вертела. А кас-
сирша вон сидит.
    Милиция говорит:
    - Нам все равно: сказано унести  кассир-
шу, мы ее и унесем.
    Стала милиция к кассирше подходить.
    Кассирша  легла  на пол за кассу и гово-
рит:
    - Не пойду.
    Милиция говорит:
    - Почему же ты, дура, не пойдешь?
    Кассирша говорит:
    - Вы меня живой похороните.
    Милиция  стала  кассиршу  с  пола подни-
мать, но никак поднять не может,  потому что
кассирша очень полная.
    - Да вы ее за  ноги, - говорит  продавец
из фруктового отдела.
    - Нет, - говорит заведующий, -  эта кас-
сирша мне вместо жены служит. А потому прошу
вас, не оголяйте ее снизу.
    Кассирша говорит:
    - Вы слышите?  Не смейте меня снизу ого-
лять.
    Милиция взяла кассиршу под мышки и воло-
ком выперла ее из кооператива.
    Заведующий  велел продавцам прибрать ма-
газин и начать торговлю.
    - А что мы будем делать с этой  покойни-
цей? - говорит продавец  из фруктового отде-
ла, показывая на Машу.
    - Батюшки, -  говорит заведующий,  -  да
ведь мы все перепутали!  Ну,  действительно,
что с покойницей делать?
    - А кто за кассой сидеть будет? -  спра-
шивает продавец.
    Заведующий  за  голову руками схватился.
Раскидал  коленом яблоки по прилавку и гово-
рит:
    - Безобразие получилось!
    - Безобразие, - говорит хором продавцы.
    Вдруг заведующий почесал усы и говорит:
    - Хе-хе!  Не так-то  легко меня  в тупик
поставить!  Посадим  покойницу за кассу, мо-
жет,  публика и  не разберет, кто за  кассой
сидит.
    Посадили  покойницу  за кассу, в зубы ей
папироску вставили, чтобы она на живую боль-
ше походила, а в руки  для  правдоподобности
дали ей гриб держать.
    Сидит  покойница  за кассой,  как живая,
только цвет лица очень зеленый, и  один глаз
открыт, а другой совершенно закрыт.
    - Ничего,  -  говорит заведующий, - сой-
дет.
    А публика уже в двери стучит, волнуется.
Почему кооператив не открывают? Особенно од-
на хозяйка  в  шелковом манто  раскричалась:
трясет  кошелкой  и  каблуком  уже в дверную
ручку нацелилась.  А  за  хозяйкой  какая-то
старушка с наволочкой на голове, кричит, ру-
гается  и заведующего кооперативом  называет
сквалыжником.
    Заведующий открыл двери и впустил публи-
ку. Публика побежала сразу в  мясной  отдел,
а потом туда, где продается сахар и перец. А
старушка прямо в  рыбный отдел пошла,  но по
дороге взгянула на кассиршу и остановилась.
    - Господи, -  говорит, - с нами крестная
сила!
    А хозяйка  в  шелковом манто уже во всех
отделах побывала и несется прямо к  кассе.Но
только на кассиршу взгянула, сразу останови-
лась, стоит молча и смотрит. А продавцы тоже
молчат и смотрят на заведующего.  А заведую-
щий  из-за прилавка выглядывает и ждет,  что
дальше будет.
    Хозяйка в шелковом  манто  повернулась к
продавцам и говорит:
    - Это кто у вас за кассой сидит?
    А продавцы молчат,  потому что не знают,
что ответить.
    Заведующий тоже молчит.
    А тут народ со  всех  сторон  сбегается.
Уже на улице толпа. Появились дворники. Раз-
дались свистки. Одним словом, настоящий ска-
ндал.
    Толпа готова  была хоть до самого вечера
стоять около кооператива,  но кто-то сказал,
что в Озерном переулке из окна старухи выва-
ливаются. Тогда толпа возле кооператива  по-
редела, потому что многие  перешли в Озерный
переулок.

                       31 августа 1936 года.
56. НОВАЯ АНАТОМИЯ
    У одной маленькой девочки на носу вырос-
ли две голубые ленты. Случай  особенно  ред-
кий,  ибо  на  одной  ленте  было   написано
"Марс", а на другой - "Юпитер".

                                        1935.